Все о минерале кварц.

Уэссекский звездчатый агат представляет собой замещенный агатом коралл, встречающийся на юго-западном побережье Англии. Он имеет бледно-коричневую окраску с белым, как мел, звездчатым узором.

На пляже в Маразионе (Корнуолл) добываются агаты желтоватой окраски, которые вообще типичны для Корнуолла. Хотя это графство и богато различными минералами, наибольшим распространением здесь пользуются граниты, не являющиеся источником агатов.

Суррей. Места находок халцедона в Суррее описаны в статье Бербид-жа. Халцедон найден в песчаниках Хайт-Бедс к югу от Гилдфорда и образует наросты или тонкие оболочки на песчанике. Камень можно вырезать таким образом, чтобы обыграть красоту халцедона. Обычно минерал имеет белый цвет, но в некоторых образцах наблюдается очень бледный синий оттенок.

Северо-восточная Англия. На восточном побережье Йоркшира, приблизительно в двух милях к югу от Скарборо, тянется уступ, сложенный валунной глиной, которая подстилает прибрежные пески. Из нее добывается оранжевый агат; здесь можно найти как карнеол, так и полосчатый агат с оранжевыми и белыми полосами.

Интересный агат встречается вдоль реки Кокет (Чивиот, графство Нортумберленд); в нем красивые участки комбинируются с чередующимися полосами халцедона и грубозернистого кристаллического кварца. Находящийся недалеко пляж в Амбле богат агатами; по данным Роджерса, материал, встречающийся на северной отмели эстуария реки Кокет, принесен из Шотландии.

Во многих месторождениях встречаются кристаллы кварца, сгруппированные в звездоподобные друзы; процесс их формирования рассматривается в статье Маллиса (МиШв, 1982). Такие друзы были встречены, в частности, на месторождениях Швейцарской Юры, а также в полостях среди вулканических пород в Высоких Альпах (Дром, Франция). Во всех случаях звезда состоит из сферического агрегата кристаллов халцедона с отдельными монокристаллами кварца, исходящими как бы из общего центра; концы их расположены таким образом, что напоминают лучи звезды. Иногда монокристаллы имеют форму скипетра, но в любом случае они обычно хорошо развиты. Положительный ромбоэдр всегда развит лучше отрицательного, который может вообще отсутствовать. Трапецоэдров не наблюдается.

Звездчатые образования зарождаются из волокон двух разновидностей халцедона (собственно халцедона и кварцина), на которых развиваются монокристаллы кварца. Оси с монокристаллов параллельны аналогичным осям волокон халцедона. Поэтому рост кристаллов направлен перпендикулярно волокнам халцедона и параллельно волокнам кварцина. В халцедонах многие зародыши параллельны поверхности сферолита, и лишь немногие из них могут вызвать начало вертикальной кристаллизации кварца. Обратная картина наблюдается в кварцине, где происходит геометрический отбор: возможность развиваться имеют лишь кристаллы, перпендикулярные к поверхности, на которой они растут. Если эта поверхность сферическая и потенциальные горизонтальные поверхности роста угнетены, возможность роста имеют не только вертикальные кристаллы, но все они стремятся придать друзе звездчатый облик из-за сферической формы субстрата.

Кремний занимает второе (после кислорода) место среди химических элементов, слагающих земную кору. Эти два элемента легко реагируют между собой с образованием силикатных минералов, в частности минералов группы полевых шпатов, семейства пироксенов и амфиболов. Оставшийся после кристаллизации минералов этих групп кремний обычно образует оксид-кремнезем.

Кремнезем слагает до 12% литосферы и встречается главным образом в виде кварца в изверженных породах. Силикаты являются главной составной частью почти всех магматических пород, в которые входит также кремнезем. Лишь небольшое количество оксидных и сульфидных образований не содержит кремнезема. Если рассматривать временную последовательность кристаллизации магмы, начиная с высоких и переходя к более низким температурам поздних стадий кристаллизации, то обнаружится, что сложность структуры следующих друг за другом минералов увеличивается от таких ортосиликатов, как оливин, через метасиликаты пироксены к амфиболам, слюдам и полевым шпатам вплоть до образования из остаточной магмы кварца с электронейтральной трехмерной каркасной структурой.

В изверженных породах кварц встречается в виде бесформенных зерен, однако в риолитах, обладающих тонкозернистой структурой из-за быстрого охлаждения, можно встретить кристаллы кварца с хорошо выраженными очертаниями. Кварц реже встречается в изверженных породах умеренно кислого типа, а в нефелиновых сиенитах и некоторых темных изверженных породах, таких, как габбро и базальты, он вообще редок. Кремнезем очень легко растворяется в воде при высоких температурах и давлениях, поэтому ему просто проникнуть в уже сформировавшиеся породы самого разнообразного типа. В некоторых гранитных пегматитах отмечались кристаллы кварца массой до 634 кг; эти кристаллы имели хорошую форму и легко распознавались. Были найдены также массивные кристаллы массой до нескольких тонн с неразличимой внешней кристаллической формой.

Отбор и расположение трех стихотворений, вошедших в цикл, позволили Таривердиеву создать композицию, в которой лирика крайних номеров окружает саркастически окрашенную среднюю часть. Первая пьеса цикла — «Вечерело…» — использует то же стихотворение, что и «Луч заката» Кравченко. Авторская ремарка «медленно, хрупко» и соответствующее ей фортепианное вступление с хрустально звенящими в высоком регистре диссонансами вводит в атмосферу утонченной поэтичности, почти сказочной завороженности. Тонкой, напряженно-распевной линией прочерчивает голос повторяющиеся мелодические фразы на словах «Вечерело. Луч закатный…». Следующая строка — «удлиняясь мало-мальски» — попадает уже на новый материал: беспокойные синкопы у фортепиано и медленно поднимающаяся по ступеням звукоряда мелодия. Строка — «прямо в город необъятный» — вновь вызывает смену материала: в сопровождении возникает ритм вальса, видимо играющий здесь роль отголоска «музыки города». Этот отголосок замирает, и возвращается первая фраза на словах «глянул смутно»3. Выразительно нарисованный музыкальный пейзаж впечатляет, но слушателя, знакомого со стихотворением Мартынова, ждет сюрприз: у голоса вновь звучит первая фраза — «Вечерело», и повторение фрагмента вступления завершает пьесу. Вторая строфа стихотворения (см. с. 115) исчезла. А вместе с ней исчезла и характерная мартыновская интонация, о которой уже говорилось, и типичный мартыновский поэтический «ход» — очеловечивание природы. Мартыновская поэзия вообще не знает чистого пейзажа: природа возникает в стихах Мартынова только в сопоставлении с человеком, высвеченная лучом человеческого бытия и отражающая его. В пьесе же Таривердиева — из-за купюры ключевой для смысла стихотворения второй строфы — из текста исчезла его притчеобразная мысль. Остался лишь импрессионистский пейзаж, правда превосходно передающий эмоциональное состояние.

Наоборот, стремление не упустить ни одну смысловую деталь отличает вторую пьесу цикла — «Вода». Стремительная моторика сухого токкатного движения у фортепиано открывает эту пьесу, и на фоне сопровождения с язвительным оттенком звучат первые строки.

В ахматовском цикле Фалика классический романс затрагивается с крайней степенью осторожности. Собственно, только само стремление к созданию протяженной мелодической линии в вокале, стремление к кантиленной выразительности и образной значимости фортепианной партии роднит романсы Фалика с классическими образцами этого жанра. Интонационный же язык его романсов совершенно самобытен. И в мелодическом движении, и в фактуре сопровождения избегаются «бытовизмы», традиционные формулы. Но если фортепианная партия, потеряв жанровую опору, основывается на отражении предлагаемых стихами образов, то вокальная партия, отказавшись от жанровой определенности, свойственной мелодиям традиционных романсов, почти ничего не получает взамен. Не случайно в нашей обрисовке контуров цикла так акцентировалась роль фортепианного сопровождения. Всё образно-существенное у Фалика «говорится» преимущественно инструментом, по сравнению с выразительностью которого вокальная интонация бледнеет. Насколько, например, фортепианное вступление к первому романсу точнее и конкретнее в своей образности, в своем соответствии тексту, чем первая фраза вокальной партии: «Перед весной бывают дни такие»!

Какими они бывают — мы услышали в фортепианном вступлении, а голос всего лишь распел текст. Предположение, что композитор сознательно «спрятал голос», передав всю выразительность инструменту, выглядело бы сомнительным: мелодика романсов достаточно развита, за редким исключением не впадает в речитативность, она захватывает широкий диапазон, имеет свои взлеты и падения, свои экспрессивные точки. Но — увы! — она нейтральна, она кажется мелодией вообще, распевом вообще, ушедшим от стандартных ходовых формул романса, но не впитавшим в себя специфику поэтической интонации стихов. Укажем лишь один пример, свидетельствующий, на наш взгляд, о несовпадении музыкального интонирования текста и скрытой в нем поэтической интонации. Взрыв экспрессии в кульминации второго романса, почти что выкрик на высоких нотах («Но я не вошла, я захлопнула страшную дверь…»), явно переступает интонационные грани, очерченные стихотворением.