Все о минерале кварц.

Интересным с точки зрения находок агата является месторождение Агейт-Крик на севере Квинсленда. Ручей с таким названием впадает в реку Робертсон-Ривер и протекает по холмистой местности, сложенной изверженными породами и пересекающейся целой сетью ручьев. Агаты образовались в пустотах среди базальтов, и иногда их можно найти в коренном залегании. Большинство агатов при выветривании выкрашивалось из породы, поэтому они встречаются на поверхности или в оврагах. Размеры агатов колеблются в пределах 2,5-20 см в диаметре; часто они покрыты как бы изъеденным оспой слоем кремнезема. Полосчатость этих агатов исключительно красива и разнообразгга по цвету. Еще более широко, чем агат, известен австралийский яблочно-зеленый хризопраз, окрашенный приместью никеля; самые лучшие его образцы встречены в районе Марлборо (Квинсленд). Это наиболее красивые из известных хризопразов, по качеству равные хризопразам из Польши. Хризопраз содержится в горизонтальных и вертикальных жилах, залегающих в серпентините, а в Марлборо он встречается в латеритном разрезе разрушенного плато, расположенного гга высоте 460 м над уровнем моря. Жилы развиты на обширной плошади. Хризопраз из данного района имеет прекрасный зеленый цвет, более яркий, чем у хризопразов из многих других месторождений.

Кристаллы кварца с признаками нарушений процесса роста из Зафина (Гризонс, Швейцария) были описаны Рикартом. Они были найдены в ряде расщелин. Большинство из них представляют собой кристаллы горного хрусталя с классическим призматическим габитусом; среди них встречаются и другие кристаллы, имеющие габитус Мюзо. Они достигают 6 см в длину, а отношение длины к ширине составляет 9:1. Включения хлорита придают кристаллам глубокий зеленый цвет. Вероятно, рост большинства кристаллов прерывался отложением хлорита. Обследование двух кристаллов указывает на то, что кристаллизация кварца типа Мюзо не начиналась непосредственно перед кристаллизацией призматического кварца. Следовательно, они представляют собой две различные генерации кристаллов кварца.

В одной из расщелин обнаружены кристаллы кварца с признаками перерыва в росте. Именно из-за этих признаков кристаллы такого типа называют «кварц с мантией», поскольку они кажутся как бы окутанными плащом или заключенными в муфту. На поздней стадии кристаллизации такого кварца на всех призматических гранях выпало некое неидентифи-цированное вещество. Дальнейшее отложение кремнезема происходило поверх образовавшегося слоя в виде прозрачного покрытия толщиной 1-2 мм. На ромбоэдрических гранях слой постороннего вещества не отлагался. Благодаря последующим стадиям кристаллизации некоторые кристаллы представляют собой фантомы; это свидетельствует о неоднократности осаждения постороннего вещества и отложения кварца. Одним из интересных следствий такого процесса является тот факт, что грани призмы по высоте кристалла как бы выступают за свои обычные пределы, почти целиком обрамляя нижнюю часть головки.

В США кристаллы кварца, сдвойникованные по японскому закону, встречаются в нескольких местах, причем некоторые из них представляют существенный интерес. К ним относится о. Принца Уэльского (Аляска), знаменитый кристаллами эпидота. Небольшие, но очень красивые образцы найдены на рудниках Коппер и Грин-Монстер: их длина редко превышает 3 см, но в них видны причудливые включения хлорита. Первое место среди месторождений США, на которых известны двойники, образованные по японскому закону, занимает рудник Холланд (Вашингтон-Кэмп, округ Санта-Крус, Аризона). Они достигают здесь 30 см от одного конца до другого и встречаются главным образом в пустотах. Образцы из Ледвилла (шт. Колорадо) довольно редки и напоминают японские двойники из Пасто-Буэно (Перу). В этом районе на руднике Уальяпон они найдены вместе с гюбнеритом, флюоритом и родохрозитом. Наиболее красивые образцы добываются из жилы Санта-Исабель, знаменитой также кристаллами родохрозита.

Прекрасные кристаллы известны и в СССР, главным образом из Гюдживасса (Памир). Сообщалось, что двойники достигают здесь 26 см в высоту и до 6 кг по массе.

Весьма характерно для кварца развитие на кристалле поверхностей, не подчиняющихся кристаллографическим закономерностям, но выглядящих на данном кристалле как обычные простые формы. Такие поверхности известны под названием вицинальных граней и могут искажать или заменять простые формы. Преимущественной областью развития вицинальных граней у кварца является ромбоэдрическая головка кристалла, где эти грани могут напоминать уплощенные трехгранные пирамиды. На призматических гранях вицинальные поверхности выглядят как прямоугольные пирамиды. Как на природных, так и на синтетических кристаллах кварца можно наблюдать бугорки роста с отношением высоты к ширине 1:100 или больше; на одной грани может находиться несколько таких бугорков. Когда их много на какой-либо грани, она становится как бы покрытой морозным узором или похожей на булыжную мостовую; такие грани весьма характерны для синтетических кристаллов.

Зональность. Внутренняя зональность характерна для многих кристаллов кварца. Зоны располагаются концентрически, параллельно внешним граням кристалла: их происхождение связано с последовательными стадиями роста. Зональность окраски хорошо видна на поперечном срезе кристалла, причем рентгеновское облучение обычно приводит к дымчатому окрашиванию отдельных зон. Распределение цветов (например, сгущение пурпурного цвета на конце ромбоэдрической головки кристаллов аметиста) отражает стремление некоторых ионов концентрироваться в определенных участках кристалла. Были встречены кристаллы с чередующимся развитием участков аметистовой и цитри-новой окраски.

Видимо, тот же поиск определил и обращение ряда композиторов к стихам Леонида Мартынова, поэта, отличающегося пристальным всматриванием «в настоящее мгновение», поэта, на творчестве которого лежит, говоря его собственными словами, «печать причастности к эпохе». Эта печать проступает не только в тематике поэзии Мартынова, но и во всем ее психологическом строе. Трезво размышляющая, оценивающая взглядом современника «злобу дня», соединяющая полет фантазии с сугубым реализмом, сочетающая глубокую серьезность с иронией и лукавством, поэзия Мартынова ставит перед устремляющейся к ней музыкой определенные препятствия.

Одним из них оказывается отчетливо звучащая в стихах Мартынова прозаическая интонация. Интонация эта играет «снижающую роль»: она помогает речи поэта избежать пафоса. Такая помощь необходима, ибо мысль поэта часто устремляется в высокие сферы, воспаряет к поэтическим возвышенностям. Взлет этот приводит к появлению в тексте «высокой» лексики: «лира», «вдохновенье», «человечество» и тому подобные слова — нередкие гости в поэзии Мартынова. Но их появление не оставляет впечатления высокопарности. Прозаичность интонационного строя поэтической речи снимает с этих слов шелуху риторичности.

Разговорно-бытовая интонация придает «лире» и «вдохновению» оттенок заземленности, будничности, но вместе с тем не иронизирует над ними, не отрицает их высокого смысла. «Лира» и «трепет вдохновения» оказываются не устаревшими романтическими штампами, а реалиями духовного бытия современника. Они не осмеяны, а просто спущены с небес на землю. Так в другом стихотворении спускается с небес (и с высоты древнегреческого мифа) на московскую площадь Дедал, чтобы, исповедавшись автору, вновь взлететь ввысь.

Характерно, что этот взлет прокомментирован автором с поразительно «земной» точки зрения.